Статьи

Верховный суд субординировал реституционное требование. Почему это важно?

 Разбираем кейс месяца по банкротству
1

Кейсом января редакция выбрала определение ВС по делу концерна «Риал». В нем были высказаны две важные позиции, касающиеся института субординации требований кредиторов. Во-первых, требования о возврате полученного по недействительной сделке могут субординироваться. Для этого необходимо установить, что сама сделка была направлена на предоставление должнику компенсационного финансирования. Этот вывод ВС позволит пресечь возможные схемы по искусственному повышению очередности требований.

Во-вторых, субординироваться могут требования лица, которое само находится в процедуре банкротства. Ранее такой вывод был неочевиден — некоторые исследователи полагали, что если контролирующее лицо потеряло контроль над банкротящимся кредитором, то нет оснований субординировать его требования. Позиция ВС позволяет лучше понять конструкцию современного института субординации — а это повысит определенность для всех участников оборота.

Фабула дела

Фабулу дела мы описывали здесь. Общество «Росалко» профинансировало концерн «Риал». Обе компании находились под контролем одного бенефициара, Хадиса Абазехова, — и обе банкротились. В деле о банкротстве «Росалко» платеж «Риалу» был оспорен, как причиняющий вред кредиторам.

Когда «Росалко» попыталось включиться с реституционным требованием в реестр к «Риалу», суд первой инстанции субординировал эти требования. Он сослался на то, что «Росалко» и «Риал» входили в одну группу компаний, находящихся под контролем одного бенефициара. Платежи «Росалко» являлись компенсационным финансированием «Риала», который находился в состоянии имущественного кризиса. Поскольку «Росалко» действовал под контролем бенефициара, суд решил субординировать требования к «Риалу», сославшись на п. 4 Обзора по субординации[1].

Апелляция и кассация такой подход не поддержали. Они посчитали, что раз «Росалко» находится в процедуре банкротства, то его требования не могут субординироваться — ведь оно уже не находится под контролем бенефициара. Суды также обратили внимание на то, что требование «Росалко» является реституционным — это также препятствует субординации.

Что сказал ВС?

ВС с позициями апелляции и кассации не согласился и оставил в силе определение первой инстанции.

Экономическая коллегия указала, что реституционный характер требования не влияет на возможность субординации. Понижаются в очередности требования, направленные на возврат компенсационного финансирования, напомнил ВС. Поэтому главное, что необходимо установить — являлся ли оспоренный платеж компенсационным финансированием. В этом деле, например, существенная сумма была предоставлена аффилированным кредитором должнику вообще без каких-либо оснований.                                                                                                                                                     Не имеет значения то, что деньги в данном случае возвращаются не по требованию предоставившего деньги лица, а в результате признания сделки недействительной. Если финансирование было компенсационным, то требование о возврате должно субординироваться. Тот факт, что эта операция причинила вред кредиторам плательщика и была оспорена, не влияет на изначальную квалификацию.

Не согласился суд и с подходом, что банкротство кредитора может влиять на субординацию его требований.

Доктрина субординации помогает перераспределить риски банкротства между контролирующими лицами и кредиторами получателя финансирования (должника). Контролирующее должника лицо, предоставляя компенсационное финансирование кризисному должнику, должно принимать на себя все связанные с этим риски, которые не могут перекладываться на кредиторов должника.

Коллегия напомнила, что утрата контроля над должником после предоставления финансирования не влияет на возможность субординации его требований. Эта позиция содержится в п. 7 Обзора по субординации. Поэтому введение процедуры банкротства в отношении контролирующего лица не влияет на возможность субординации его требований.

Почему это решение важно?

Подход ВС можно только поддержать с точки зрения как действующего права, так и правовой политики. Для того, чтобы требование контролирующего лица было субординировано, нужно доказать, что оно направлено на возврат компенсационного финансирования, предоставленного в период кризиса. Обзор по субординации не предполагает, что последующая утрата контроля над лицом, которое предоставило финансирование, влияет на субординацию. Поэтому делать вывод, что банкротство плательщика также влияет на возможность понижения очередности его требований, также было бы неверно.

Поэтому выводы экономической коллегии повышают правовую определенность — не важно, что произошло с лицом, предоставившем финансирование. Важно только само существо требования, которое предъявляется к должнику, — направлено ли оно на возврат компенсационного финансирования, предоставленного в период кризиса.

Однако позиция ценна не столько с точки зрения правовой определенности. Она позволяет бороться с возможными злоупотреблениями. Сама доктрина субординации существует для того, чтобы справедливо распределять риски банкротства между внешними кредиторами и контролирующими лицами должника. Понятно, что перспектива субординации не радует контролирующих лиц — она вовсе лишает их и так небольшой возможности получить удовлетворение требований.

Если бы ВС согласился с доводами кассации и апелляции, то это бы открыло возможность для легкого обхода субординации. Нужно было лишь запустить процедуру контролируемого банкротства кредитора, который предоставил финансирование, или вовсе просто оспорить сделку по предоставлению финансирования по корпоративным основаниям. И тогда (если поддерживать позицию, что реституционное требование или требование банкротящегося лица не подлежит субординации) можно искусственно повысить очередность, избежав субординации.

Поэтому с точки зрения превенции обхода субординации позицию ВС можно только поддержать.

Конечно, можно возразить против этой позиции. Ведь независимые кредиторы плательщика не виноваты в том, что раньше он действовал под контролем бенефициара. Однако такое возражение вряд ли можно назвать убедительным. Конечно, кредиторы не виноваты. Но они, являясь «преемниками» плательщика (а вернее, его контролирующих лиц), вынуждены мириться с тем, что он предоставил должнику именно компенсационное финансирование. Кредиторы могут оспорить его предоставление, но не могут сделать так, чтобы финансирование перестало быть компенсационным. Поэтому вывод о субординации такого реституционного требования является оправданным.

Чтобы усилить это возражение можно еще отметить, что если бы плательщик имел к кому-либо привилегированное требование (например, обеспеченное залогом), то кредиторы его конкурсной массы могли бы воспользоваться преимуществами этого положения. Так что кредиторы «наследуют» как отрицательные, так и положительные стороны ситуации, в которой оказался их должник.

В итоге мы получаем судебный акт, который не только развивает институт субординации (который в последние годы идет вперед как никто другой), но и помогает бороться со злоупотреблениями. А ведь это только первый кейс месяца в 2022 году.

____________________________________________________________________________________

 [1] Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утвержден Президиумом ВС 29 января 2020 года).