Суд.практика

ВС РФ признал нахождение управляющего под стражей важным фактором для снижения процентного вознаграждения

В деле о банкротстве ООО «ТОК-строй» в конкурсную массу поступило 530 млн рублей, из них 459 млн рублей - в результате взыскания дебиторской задолженности. Спор о ее взыскании был сложным, шел с 2018 по 2025 год, с несколькими кругами рассмотрения, выдачей дубликатов исполнительного листа, восстановлением срока на предъявление, заменой ответчика и индексацией.

За это время в деле сменились три конкурсных управляющих, все участвовали в споре. Все трое претендовали на получение процентного вознаграждения.

Суды трех инстанций определили каждому сумму процентов пропорционально отработанному в процедуре периоду времени, посчитав вклад каждого равным (п. 9 Постановления Пленума ВАС РФ № 97 от 25.12.2013).

Верховный Суд отправил спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. При новом рассмотрении суду следует оценить вклад каждого из управляющих в достижение общего результата в виде погашения требований.

При этом ВС сделал следующие выводы: применение уголовно-правовых мер пресечения, объективно препятствовавших управляющему лично исполнять обязанности по руководству текущей деятельностью должника, по сути, привело к его фактическому устранению от управления и передаче контроля привлеченным специалистам. При наделении последних такимобъемом полномочий, который выходит за пределы допустимого делегирования, управляющий не вправе требовать выплаты вознаграждения за фактически неотработанное им время.

Как мне кажется, здесь нужно обращать внимание на два момента.

Первый: нужно ли снижать вознаграждение, если в такой ситуации оплачиваемый результат достигнут, а требуемые мероприятия выполнялись? Насколько можно понять, ни жалоб, ни убытков в отношении управляющего не заявлялось, негативных последствий для конкурсной массы в результате его изоляции не возникло. В невыполнении каких-либо мероприятий из «чек-листа» определения по делу Волжского терминала коллегия управляющего тоже не обвинила. Обоснование с использованием термина «фактически неотработанное время», как мне кажется, не подходит, потому что у управляющего нет ни нормированного рабочего дня, ни социальных гарантий.

Второй: было ли привлечение специалистов возмездным для конкурсной массы, или управляющий платил им самостоятельно в расчете на последующее получение процентов? Если расходов из конкурсной массы не было, а результат был достигнут (как если бы управляющий работал лично), я не вижу оснований для снижения вознаграждения. На мой взгляд, здесь важно оценить, какая часть конкурсной массы была потрачена, и исходя из этого принимать решение о снижении вознаграждения.

Замечание ВС, которое также важно отметить и с которым можно полностью согласиться: «Конкурсный управляющий в силу пункта 1 статьи 129 Закона о банкротстве осуществляет полномочия руководителя должника и иных органов управления. При этом руководство хозяйственным обществом заключается, в том числе, в повседневной организации текущей деятельности и обеспечении внутреннего контроля. Конкурсный управляющий также определяет стратегию ведения процедуры конкурсного производства, реализует ее лично или с привлечением третьих лиц, осуществляя непосредственное руководство их деятельностью и координацию, отслеживая выполнение поставленных задач (пункты 2, 4 статьи 20.3, пункты 2, 3 и 5 статьи 129 Закона о банкротстве). В пунктах 3, 13 статьи 20.6 Закона о банкротстве закреплено право конкурсного управляющего на получение вознаграждения за такое руководство».